Дверь скрипнула, и в комнату вошёл Иван.
Я ждал его, но теперь его появление меня не радовало.
Или Иван вёл себя пренебрежительно, или я придирался к его поведению.
Слышишь? Хриплый стон и скрежет ярый, и громкий крик!
Слышишь? И хриплый стон, и скрежет ярый, и громкий крик!
Пахнет чем-то незнакомым, и очень жарко.
Хотя он и знал дорогу, но в прошлый раз ездил к танкистам днем; ночью же все казалось другим, незнакомым.
Поезд влетел в сумерки – и все предметы за окном слились в одну сплошную черноту.
Спроси – и не скажу.